Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ask and answer

ручку расписывал

мужчина пахнет табаком и луком,
а голова забита всяким шлаком
он смотрит, как она терзает локон -
кусок не про него, а все же лаком,
но тем, кто не готов считаться браком,
подобные дела выходят боком

он курит, и она глядит в упор,
и вновь не задается разговор
princess

донесение

часто вослед затишью идет беда.
но такое предугадать
было куда мне?
люди ушли, а взамен подступила степь,
не оставив от наших стен
камня на камне.

сколько ни видит взгляд –
только поля царят,
словно всегда цвела пышная пустошь.
будь ты солдат или центурион,
мельком окинув трав море со всех сторон,
руки опустишь.

где мы? не знаю сам. города ни следа.
тракт, по которому все мы пришли сюда,
пуст и разрушен,
и остались под властью августа лишь сады,
где роняет свои плоды
дикая груша.
s&w

отвальная

5 сентября, накануне вовиного zmeisss отъезда в дальние страны, мы устраиваем вечерок со стихами и вином.
по стечению обстоятельств, 70% наших друзей будут на другом конце нашей необъятной родины, еще 20% - в питере на сериале, а оставшиеся 5% пойдут на лекцию про науку от асёны, евгении тимоновой и прочих крутанов в точку сборки.
что я могу сказать по этому поводу? сами дураки!
princess

полина барскова

Подъезжаем мы к тоннелю - нет ещё заката,
Выезжаем из тоннеля - вот вам и закат.
Да и ветер бьёт окно, словно как в Чикаго.
Я там лично не была, но так говорят.

Плывёт солнце по воде, как по борщу свёкла,
Остановили мы машину, вышли посмотреть.
У всех домов по всем холмам покраснели стёкла.
Читатель ждёт уже сравненья - как глаза - ну на, лови его скорей.

Итак, въезжали мы в тоннель, не было заката.
День доблёскивал своё, жмурясь и ленясь.
А теперь - и верх и низ - одна великолепная цитата
Из тебя да из тебя да из тебя опять.

Что же делать мне с тобой, куда тебя деть мне.
Что же делать мне с собой, кому себя дать мне.
Саломея-Саломея, на что он тебе?
Безжизненны его уста, безжизненны объятья...
Всё так. Но после встречи с ним больше о себе
Я не думаю, верней, думаю, какою
Себе видит он меня, если вообще.
С тех пор, как встретила его,
Рифмуются с тоскою
Все слова, что знаю я. И, кажется, вотще
Отчим мой меня дарит каменьями и прочим
Мусором волшебных гор - не обломится ему.
Потому что одного не знает милый отчим:
Он не знает почему, и я не знаю почему.

А ты знаешь, но молчишь, знаешь, но не скажешь.
Культпросвет и пролеткульт - не твоя стезя.
Горьким мёдом, сладким льдом по губам ты мажешь.
Можно чувствовать, вдыхать - проглотить нельзя.

(no subject)

ветер и облака, круговорот рассветов
солнечный луч дробь град через раз шевелит гардину
скоро уже прохладное и пустое лето
перевалит за середину

сколько еще дни коротать в безделье
взглянешь на календарь – без ножа режет
может стрясем долги наскребем денег
уедем на побережье

что еще связывает? дом опустел. в прихожей
вечером задержаться невыносимо
что-то в углах сырое, темное и похоже,
будто еще по-прежнему пахнет псиной.
s&w

(no subject)

Для чего ты приехал в телеге, груженной зерном,
В этот каменный сад, в этот ларчик с окованным дном,
Где ни слова, ни вздоха?
Молчаливые стены несут отпечатки имен,
И неведомый смотрит монах из высоких окон,
Как проходит эпоха.

Под суровой стеной через дождь пробивается дым,
Как при старом режиме, и весело пляшет под ним
Неприметное пламя,
Или новый закат опускает пурпурный намёт,
И горбатая площадь цветет
Золотыми углами —

Ненадежное зрение! Корень для множества тайн.
Не всегда и пойми-разберешь, это город-Китай
Или город-собака на Сене
Но за эту растерянность, право, себя не кляни,
Ведь рассудок слабеет равно в Кадашах и Клюни
Перед ночью весенней.

Все плывет и мешается — словно бы прошлого нет.
Сам не зная о том, улыбается правнук, как дед,
На чужих берегах принимая победную флягу,
И в последних санях, совершающих медленный путь,
Беспощадной веселой соломе готов присягнуть,
Точно рыжему флагу, –

До себя ли уже, если вспыхнут такие огни!
Эй, ленивый возница, на Гревскую площадь гони,
Если нету Соборной —
Все равно поднимаются где-то войска из зерна,
И крестьянские древние глухо звучат имена
В коридорах Сорбонны.
s&w

преображение

м.

среди перепутанных простынь
из всех невозможных картин
в каком-то пальто не по росту
ты снишься, в двух лицах един

мой угол опрятен и скушен,
и утренний стол у окна, -
тебя ж как с телячьих теплушек
не глядя столкнула война

неловкий, тяжелый, усталый,
торопишься - времени нет:
тебя ослепительным жалом
обратно погонит рассвет

и я, средь кадушек и плошек,
не зная, стоять или сесть,
растерянно кудри ерошу,
но чьи это кудри - бог весть:

минуя портретное сходство -
глубинное видно и так -
чужое взошло первородство
в неверных, плывущих чертах

чужая судьба и награда,
как камень в проточной воде,
в тебе проступает, и надо
тебя самого разглядеть

но мне это сделать нетрудно:
у самого сна на краю
бескровные узкие губы
губами легко узнаю
princess

медея

волшебница медея смирена:
теперь она примерная жена

ликуй, герой, спаситель городов,
гимена славь на тысячу ладов:

царевна отреклась от прежних чар!
теперь ни наводненье, ни пожар -

ничто не угрожает торжеству.
сдалась супругу - молодому льву,

и уж не львица - агница она,
когда в толпе подруг, укрощена,

она идет в нарядах дорогих,
ничем не отличаясь от других.

учитесь, девы: как она строга,
когда она сидит у очага

и вместо диких трав своей родни
жжет только разрешенные огни.

чужую речь покорно заучив,
она твердит молитвенный мотив,

приносит жертвы, масло тихо льет -
но местный бог не слушает ее.

обрядами его не обмануть.
он видит неподатливую суть.

и как ни бейся, все слова не те:
не слушает и не дает детей.
vs the world

про то, че я ваще делаю

1. дорогие друзья-историки, назрел вопрос. приходилось ли кому-то из вас заказывать research в иностранном архиве? нужно поискать примерно "то не знаю что" в одной точно обозначенной коробочке в архиве гуверовского института, стэнфорд. не очень знаю, что предпринять. сразу отказываться не хочется, потому что бумажки могут оказаться полезными, но оплата местных архивистов у них почасовая, а объем архивного дела может оказаться довольно большим. не влетит ли в копеечку? и еще, не очень понятно, в какой форме предоставляются результаты. я, например, просто хочу, чтобы мне все отсканировали и прислали, но так ведь не делается? а поскольку это примерно то-не-знаю-что, то заглазно чужому розыску, проведенному на неродном для архивиста языке по такому расплывчатому запросу, доверять не хочется. ваши советы?
ну и если кто-то из друзей или друзей друзей внезапно в стэнфорде или поблизости и мог бы от моего лица заглянуть там в библиотеку (скажу точно, куда идти и в каком ящике копаться), моя благодарность не будет знать границ. *документы написаны (скорее всего) по-русски, почерк читается легко.

2. в прошлое воскресенье со мной случилось вау. история такая: я приехала в париж искать личную переписку одного русского еврея-социалиста, уехавшего в европу от притеснениев царизма. фамилия его такая, что искать очень неудобно: бернштейн (гугл особенно ретиво выдает леонарда бернштейна, потому что нашего героя зовут леон). но из каких-то косвенных источников мне повезло выяснить, что у него во франции родился сын, по имени мишель. этого сына оказалось возможно отследить потому, что он в войну настолько активно участвовал в движении сопротивления, что его даже занесли в биографический словарь героев, собственно, сопротивления. в конце словарной статьи - маленькая приписка: имеет дочь, зовут мишель. (магия французского языка: michel - это мальчик, а michèle - девочка). окей, мишель бернштейн-2, давай тебя тоже погуглим. дело почти безнадежное, но о чудо, выясняется, что ее тоже можно найти, потому что она - внезапно! - один из основоположников ситуационистского интернационала, первая жена ги дебора и, что немаловажно, писательница, чей роман был недавно переиздан. письмо в издательство, телефонный звонок, и вот я уже пью чай в ее гигантской квартире в районе кладбища монпарнас, а она курит какие-то дикие травяные сигареты и рассказывает про деда.
какая-то просто факин невероятная магия.

арион

и я очнусь в плену, - так много лет спустя,
что вырастит детей, кто сам же был дитя, -
и взором обведу знакомую долину:
дым варварских костров качается над ней,
и прежние слова отколоты с камней,
и прежние друзья показывают спину.

к кому тогда пойду? кому пошлю привет?
беспомощный старик на склоне трудных лет,
умевший только петь - беспечная синица -
среди чужих шатров всего и сберегу,
что птичий тот язык, неведомый врагу,
которому никто не сможет научиться.